Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева

Виктория шагнула к нему навстречу, но вдовствующая герцогиня её опередила.

— Грэгори! — вскрикнула она, кинувшись к сыну. — О Боже мой! О Боже мой! Что случилось?! Что с тобой?!

Она протянула к нему руки, но тот неожиданно резко отшатнулся.

— Ничего страшного, перевернулся на коляске в парке.

— Перевернулся?! — эхом повторила женщина. — Боже, ты ведь не ударился головой? А кости?! О Боже, нужно срочно послать за доктором! Хардинг…!

— Мне не нужен никакой доктор!!

Голос Грэгори прозвучал очень твёрдо, и это обнадёживало. Но Виктория всё равно продолжала рассматривать его раны, пытаясь определить степень их серьёзности.

— Только взгляни на своё лицо! О Господи, твоё лицо! Срочно ляг на диван, тебе опасно шевелиться!! — Вдовствующая герцогиня попыталась схватить Грэгори за ладони, но тот грубо отдёрнул их, и тогда женщина крутанулась на месте. — Миссис Финч, воды! Вскипятите воды! И пошлите же за Уотсом скорее!

— Мама, прекратите истерику! — рявкнул Грэгори. Даже Виктория от неожиданности вздрогнула и изумлённо замерла. — Я полностью здоров, мои раны — сущий пустяк. Зачем вы разводите трагедию на пустом месте? Хотите внимания?

— Я волнуюсь… — пролепетала вдовствующая герцогиня дрожащим голосом, — ведь ты мой сын.

В этот миг Виктории стало искренне жаль эту женщину. Она понимала, что ссору необходимо остановить, однако Грэгори не давал для этого ни шанса:

— Вы только и делаете, что вредите мне! — Он оттолкнулся от косяка и двинулся вперёд. — Каждый мой шаг! Каждый вздох! Вы ведь следите за мной, уж не знаю как именно и с чьей помощью! Примчались в Ривенхол-парк, как только я получил приказ об отстранении! Мне семнадцать лет, а вы трясётесь надо мной как над младенцем!

— Я забочусь о тебе...

— Вы меня душите!

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной.

Вдовствующая герцогиня стояла неподвижно, прижав руку к груди. На худом лице застыла гримаса невыразимого страдания. Нездорового, отягощённого болезнью страдания.

— А ещё вы мешаете новой герцогине, — тихо и жёстко добавил Грэгори, словно его совсем не трогало плачевное состояние матери. — Я всё прекрасно слышал и непременно передам брату.

Это уже переходило все границы. Чего Виктория точно не хотела — так это быть втянутой в семейный конфликт.

— Грэгори… — заговорила она. — В этом нет необходимости…

Закончить она не успела — вдовствующая герцогиня разразилась сухими истеричными рыданиями.

— Прекратите разыгрывать комедию, мама. Я прекрасно знаю все ваши фокусы. И возвращайтесь уже в Бат, вам нужно продолжать лечение.

Грэгори произнёс последнюю фразу неожиданно ровным тоном, а Виктория с пугающей ясностью узнала в его интонации герцога Ривенхола. То же холодное спокойствие под маской вежливости.

И, похоже, именно эти слова стали последней каплей для вдовствующей герцогини. Жалобно вскрикнув, она развернулась и бросилась к лестнице.

Более тягостного завершения ссоры нельзя было и представить. Если бы Виктория могла знать заранее, чем закончится разговор с прислугой, то провела бы его как можно дальше от посторонних глаз.

— Миссис Финч, — сделав глубокий вздох, заговорила она, — распорядитесь насчёт горячей воды и бинтов для лорда Грэгори. Хардинг, проследите, чтобы вдовствующей герцогине принесли успокоительное или хотя бы чай с ромашкой и мятой.

— Я отправлю к ней личную горничную, ваша светлость. Она знает, что делать.

Оба слуги торопливо поклонились и исчезли.

Виктория снова посмотрела на Грэгори. Тот проковылял к лестнице с видом скорее раздосадованным, чем виноватым. Да и страдающим от боли он совсем не выглядел. Наверно, этому следовало радоваться, но Виктория не могла.

— Простите нас за эту сцену, сестра, — проговорил он, обернувшись. — Даже не знаю, что следует говорить в подобных случаях. Добро пожаловать в семью?

Он улыбнулся ей здоровой половиной рта, но Виктории предпочла пропустить этот неуместный сарказм мимо ушей. Поведение Грэгори вызывало у неё смешанные чувства.

— Мне позвать вашего брата? — предложила она как можно ровнее.

— О нет, — покачал головой молодой человек. — Проявите капельку милосердия… Я буду признателен, если вы отправите в мои покои Агнес. Она знает, как справляться с ранами.

С этими словами Грэгори скрылся на лестнице, и Виктория осталась в просторном холле совсем одна.

В висках пульсировало напряжение. Дурное предчувствие распирало грудь.

То, что произошло на её глазах, давало немало пищи для размышлений. Вдовствующая герцогиня действительно очень больна и, возможно, нуждается в присмотре. Грэгори — вовсе не такой жизнерадостный и добродушный юноша, коим показался ей на первый взгляд. А ещё раны его не слишком походили на те, что можно получить, перевернувшись на коляске. Виктория достаточно внимательно рассмотрела их, чтобы понять это. Оставалось лишь понять, что всё это значит.

43

«Дорогая Джейн, надеюсь, моё письмо застанет тебя и твоих домочадцев в здравии. Как себя чувствует Мэри? Деревенский воздух пошёл ей на пользу?»

Виктория вывела знак вопроса и задумалась над следующей фразой.

«Ривенхол-парк оказался настолько огромным, что на полный осмотр у меня ушло три дня и пара туфель. Здесь два крыла, восемь гостиных, две большие столовые и одна малая. Зал для приёмов примерно такой, как в лондонском доме графини Фейрвелл, но пока он в плачевном состоянии, потому как не использовался по назначению уже очень давно. Пожалуй, больше всего меня впечатлила оранжерея, в которой, по словам моего супруга, раньше выращивали клубнику и ананасы для королевского двора. Представь себе моё разочарование, когда я узнала, что теперь там сажают только овощи и лекарственные травы. Как бы то ни было, я всерьёз размышляю о том, чтобы погрузиться в ботанику…».

Макнув кончик пера в чернила, Виктория добавила пару фраз о библиотеке. Далее следовало рассказать о знакомстве с родственниками, и с этим были… некоторые трудности. Виктория несколько минут к ряду подбирала аккуратные выражения, но так и не смогла оформить в уме ни одного сносного предложения.

Из мучительных раздумий её вывела скрипнувшая дверь. В гостиную торопливой походкой зашла Салли с корзинкой для рукоделия, она присела в книксене и устроилась в кресле напротив окна. По её нервным движениям Виктория сразу заподозрила что-то неладное.

— Ты не заболела, Салли?

— Нет, ваша светлость. Я в полном порядке, — отозвалась она голосом, который явно говорил об обратном. — Просто мне немного не по себе. Сегодня я дважды проходила по галерее восточного крыла и… клянусь, оба